• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: bookshelf (список заголовков)
19:24 

"Английский пациент", М. Ондатже


изображение
Меня всегда веселят названия, которые противоречат сути, будь то Французская Революция, которая ни разу не французская и совсем не революция, или же "Английский пациент", который не английский и с натяжкой — пациент.

Сеттингом в этот раз выступает послевоенная Италия, где в импровизированном госпитале Флоренции встречаются несколько людей, двое из которых связаны давним прошлым, а все остальные вклинились в эту историю, связав её в цветастое полотно, где уже не разобрать ведущей нити. Флоренция тут донельзя безлика, она становится как бы нейтральной территорией, предоставляя возможность главным героям взять читателя за руку и провести по песчаным барханам и дальним дорогам.

Очень спокойная проза, составленная из ощущений и мыслей четверых израненных и поломанных людей, которые никак не могут определиться, бежать им от себя, прошлого или будущего, миражом мерцающего где-то впереди. История на грани исповеди, где признаются ошибки и принимаются тёмные стороны, скрытые желания.

Когда сам лежишь в больнице, книга убаюкивает. Пересохшими губами ловишь жар пустыни, обессиленный забываешься неглубоким сном, увязнув где-то на границе воспоминаний героев и картин из собственного прошлого. Возможно, именно этот печальный факт и несколько подпортил впечатление от книги — зацепиться за неё получилось исключительно на уровне ощущений, а вот проникнуться к военной медсестре, завербованному вору, обгоревшему учёному или сапёру-синкху как-то не вышло. Хотя, может быть, так и задумано — в конце концов, после пережитого каждому из них наверняка захотелось бы казаться в глазах стороннего человека кем-то иным, потому что подпустить к себе слишком близко, открыв частичку своей прежней жизни, означало бы встретиться лицом к лицу со своей болью, которую невозможно больше терпеть.

Очень грустная книга, порой какая-то даже медитативная, что, наверное, и неудивительно, учитывая переплетение судеб героев с джазовыми мелодиями, поэзией и природными мотивами. Как ни крути, Дюк Эллингтон с Гленом Миллером и Джоном Мильтоном никогда не бывают неуместными.

@темы: bookshelf

15:08 

«The Hours», M. Cunningham


изображение
And here, of course, is the dilemma: he's entirely right and horribly wrong at the same time. She is better, she is safer, if she rests in Richmond; if she does not speak too much, write too much, feel too much; if she does not travel impetuously to London and walk through its streets; and yet she is dying this way, she is gently dying on a bed of roses.


Как-то неуловимо неловко, боязно даже говорить об этой книге с кем-то, кроме близких людей, потому что, обсуждая "Часы" Майкла Каннингема, волей-неволей затрагиваешь темы, на которые в приличном и "здоровом" обществе как-то даже и не очень принято дискутировать.

Давайте попробуем издалека: в этой книге есть Вирджиния Вулф, писательница, без прозы которой сложно говорить о британской литературе ХХ века, и совсем невозможно — о модерне. Если вы ждёте от меня пиетета, то его не будет, потому что всем известная "Миссис Дэллоуэй" не зашла мне ни на русском на первом курсе университета в России, ни на английском на занятиях по литературе в Германии. Я понимаю вклад, мне импонируют и даже где-то близки идеи, но вот конкретно это произведение раз за разом меня усыпляло, и я возмущённым вихрем влетала в спальню соседки, размахивая читалкой, с просьбой объяснить, за что же можно любить этот поток сознания, в котором теряешься и словно сам начинаешь сходить с ума. Соседка тогда загадочно усмехалась и просила оставить книжку в покое, потому что час не настал, да и не госпожой Дэллоуэй единой.

Так-то оно так, но "Миссис Дэллоуэй" — What a lark! — настигла меня в третий раз. В "Часах" приведены не только несколько страниц злополучного романа, но и сама история настолько тесно переплетается с жизнями героев Каннингема, что оказываешься как бы заключённым в неё, видишь изнутри, чувствуешь каждой клеточкой. Где в "Часах" Кларисса Вулф? А где — Каниннгема? И почему вдруг среди этих страниц я вообще нашла себя?..

Пожалуй, не имеет смысла в очередной раз проводить параллели между всеми действующими лицами, благо это успешно сделали за нас издатели, давайте лучше сосредоточимся на изяществе, с которым автор вытащил нас из зоны комфорта. Кто бы ещё смог так ненавязчиво выудить из нашего сознания страхи о завтрашнем дне, показать, как мы уязвимы, как терзаемы сомнениями о том, является ли наша жизнь тем самым осознанным и единственно верным выбором. Майкл Каннингем не просто заставляет нас заглянуть в самих себя и честно признаться в том, что мы вообще-то всеми силами пытаемся казаться сильнее исключительно ради поддержания иллюзии благополучия, он показывает, что эта иллюзия — возведенный в степень n самообман. Все беспокоятся исключительно о том, что подумают другие; на деле же каждый из нас просто боится рассказать о своей слабости.

С этой точки зрения мне показался крайне любопытным Ричард, который стал для меня чем-то вроде центральной фигуры всего произведения. В отличие от трёх женских фигур "Часов" он оказывается как бы вне времени, остро переживает собственный кризис и одновременно с этим является воплощением невысказанных переживаний Вирджинии, Лоры и Клариссы:

"I seem to keep thinking things have already happened. When you asked if I remembered about the party and the ceremony, I thought you meant, did I remember having gone to them. And I did remember. I seem to have fallen out of time."
"The party and ceremony are tonight. In the future"
"I understand. In a way, I understand. But, you see, I seem to have gone into the future, too. I have a distinct recollection of the party that hasn't happened yet. I remember the award ceremony perfectly."


Этот роман — старая история в новой оркестровке, которая очаровывает своей слегка лихорадочной мелодией, завораживает рефреном. Я, пожалуй, вернусь ещё к "Часам", и если не к произведению целиком, то к некоторым страницам, чтобы вспомнить, как важно говорить, чувствовать и отдавать себе отчёт о том, что во мне — моё.

@темы: bookshelf

23:15 

"Номер 11", Дж. Коу


изображение

Наш мир чертовски тесен, и не стоит говорить о теории шести рукопожатий, чтобы в этом убедиться: можно наугад взять какую-нибудь будничную мелочь, и выяснить, что она объединяет сотни, а то и тысячи людей по всему свету.

Джонатан Коу пошёл ва-банк, выбрав абстрактное "номер 11", которое оказывается то столиком в ресторане, то подземным этажём, то автобусом, следующим по маршруту Ярдли - "Лиса и гусь" - Эрдингтон... Казалось бы, ерунда, но одно простое число вдруг стало причиной, по которой жизни нескольких персонажей сплелись в причудливую паутинку совпадений. Вообще, интересная вышла работа — при всей своей "дробности" истории героев складываются в удивительно целостную картинку, где одна ниточка тянет другую, приводя в действие пресловутый эффект бабочки.

Мне удивительно повезло, потому что я попала аж на два открытых интервью Джонатана Коу на non/fiction в минувшем декабре, поэтому я была морально готова к фантастическому элементу, который под конец начинает бессовестно подвигать реальность; в размышлениях Натана Пилбима о политике и юморе явственно слышится голос самого автора, который честно признался, что попытался написать нечто совершенно отличное от прошлых работ, развернувшись в жанре политической сатиры; к едва слышимому на фоне других персонажей голосу румынской девушки я тоже сразу постаралась прислушаться, хотя ожидала совсем не такого сюжетного поворота. С другой стороны, если вспомнить, что полное название книги Number 11, or tales that witness madness, всё более-менее встаёт на свои места.

Первую книгу у Коу я прочитала пять лет назад, вторую закончила сегодня ночью, и кажется, у меня появился новый любимый писатель: точные детали, лёгкий слог, удивительное умение соединять самостоятельные мотивы в гармоничную и оглушающую мелодию.

@темы: bookshelf

15:50 

"Разговор в маршрутке".

Еду. Салон почти пустой.
По радио идет передача, упомянули битников.
Девушка (лет 20) спрашивает у своего парня (сидит носом в последнем Самсунге):
- Кто такие битники?
Тот (не отрываясь от экрана):
- Те, кто возят в багажниках бейсбольные биты. Сообщество такое. Как Синие ведерки. Читал о них в интернете. Мудошат хамов.
Поражает водитель-кавказец слушавший разговор:
- Битники, это такая субкультура из прошлого, конца пятидесятых. А слово придумал Керуак (на самом деле нет, но не важно).
Субкультура слово не очень знакомое, но другое еще круче.
- "Ке-ру-ак", - удивленно тянет девушка и даже губы вытягивает, так ей нравится, как оно звучит. - Это человек?
- Ну, да, -- водитель немного ошарашен и даже оборачивается, чтобы посмотреть на спросившую.
- Он черный?
- Нет.
- А! - догоняет она. - Просто интернет-ник.
Почему-то смотрит на меня. Ждет подтверждения. Не могу удержаться:
- Ага, -- говорю. - Как Ремарк или Уайлд.
- Или Анубис и Тор, - не выдерживает женщина моего возраста, которая едет на заднем сиденье.
- Тор! - молодой человек уцепляется за знакомое слово. - Затасканный ник. После кино.
- Вообще Тор это скандинавский бог, - водитель маршрутки просто не может понять всей иронии ситуации. - В комиксы его взяли из мифологии.
- И Локи что ли, который его брат, тоже бог?! - удивляется девушка.
Меня уже несет:
- Не. Локи это такая маска. Ее в кино "Маска" играл Джим Керри. А потом уже идею украли в "Мстители".
- А. А Железный человек? Он бог?
- Бог, - соглашается женщина сидящая позади. - Роберт Дауни сто процентов бог.
И начала ржать.



@темы: bookshelf

10:32 


Ввиду переезда распродаём кусочек библиотеки по 50-200 рублей.
В бол-ве случае издание советское, но сохранность книг очень хорошая. Всё вперемешку, но в алфавитном порядке по автору. Пожалуйста, пускай найдётся дом для книг, с которыми и без того жалко расставаться.

Шер, репост, хелп.


«В царстве муз», Московский рабочий, 1987
Андерсон, Пол — «Боевая машина времени», Крим-пресс, 1992
Андерсон, Пол — «Операция хаос», 1992
Бажов, Павел — «Малахитовая шкатулка», Правда, 1985
Беляев, Александр, избранные романы (Голова профессора Доуэля, Остров погибших кораблей, Человек, нашедший свое лицо, Ариэль)
Бестужев А.А. (Марлинский) — «Ночь на корабле. Повести и рассказы», Художественная литература, 1988
Богомолов В. — «Момент истины», Правда, 1985
Брандыс, Мариан — «Племянник короля. Адъютант Бонапарта. Мария Валевская», Прогресс, 1975
Буссенар Л. — «Капитан Сорви-голова. Похитетели бриллиантов», Мегаполис-Экспресс, 1992
Виноградов, Анатолий — «Три цвета времени», Художественная литература, 1979
Гаррисон, Гарри — «Крыса из нержавеющей стали»
Гаррисон, Гарри — «Мир смерти II», Альба, 1991
Гоголь, Н.В. — «Мёртвые души», Детская литература, 1968
Дефо, Даниель — «Робинзон Крузо», Художественная литература, 1992
Дюма, Александр — «Асканио», Детская Литература, 1965
читать дальше

+стопочка манги, по 50 рублей за штуку :facepalm:
читать дальше


запись создана: 06.02.2017 в 01:19

@темы: bookshelf

13:03 

Книги 2017



upd: Окей, списков будет два. Новый, с книгами, прочитанными по месяцам, будет подниматься, этот, с дырками, которые я хочу закрыть, — нет.

Поскольку формат "пирамидки" показался мне очень удобным и наглядным, переношу его вместе с книгой Норы Галь в 2017. В этот раз пунктов меньше, потому что я по-прежнему не хочу ставить себе никаких жёстких рамок.

В любом случае, если вы вдруг считаете, что у вас на примете есть какая-то книга, с которой мне обязательно надо познакомиться, или произведение, которое вам страсть как хочется со мной обсудить, можете оставить здесь комментарий с названием — обещать, что немедленно прочитаю, не буду, но если попадёт в настроение, то почему бы и нет?)


1 книга, которую я должна была прочитать тысячу лет назад 0/1
2 книги, которые мне посоветует мой американский профессор 0/2
3 книги по лингвистике 0/3
4 non-fiction книги 0/4
5 книг на немецком 0/5
6 книг цикла "Rivers of London" 0/6
7 книг на английском 3/7 • NEW!
8 книг, которые стоят на полке 4/8
Итого: 7/36

запись создана: 02.01.2017 в 01:02

@темы: bookshelf, lists

20:25 

Дочитала Мариенгофа, вспомнилось почему-то, как я по наводке подруги купила "Циников" же в лавке у Кентавра, на следующий день взяла их с собой, захлебнулась первыми страницами на какой-то паре, а потом весь день не могла понять, чего же не хватает. Оказалось, что оставила книгу под партой — кто-то из ребят сфотографировал и выложил в группе потерянных вещей РГГУ. Под снимком — лайки и похвала литературному вкусу нерадивой обладательницы. На моё смущённое "а вернёте?" человек ответил "нет, самому понравилась" с фейкового аккаунта. Всё-таки книгам виднее, когда они должны быть прочитаны.

@темы: bookshelf

14:05 

"Не отпускай меня", К. Исигуро


изображение

Иногда очень важно подобрать книгу "в сезон". Ну, знаете, мёрзнуть с "Террором" не так одиноко, а с книгами Харрис осенние деньки кажутся ещё более красочными. Так вот "Не отпускай меня", мне кажется, вписалась бы в любое время года.

История, на самом деле, не самая новая — нечто подобное я уже видела в "Биологическом материале" Н. Хольмквист : антиутопия, люди, которых используют в качестве расходного материала, осознание происходящего главными героями. При всей схожести поднимаемых морально-этических проблем, у Кадзуо Исигуро вышла гораздо более тонкая и прочувствованная вещь, где вопрос клонирования вообще отходит на второй план.

В центре повествования — своеобразный любовный треугольник. Рут с детства отдавала предпочтение выдуманной действительности, умудряясь при этом путём недомолвок или преувеличений завоёвывать всеобщий авторитет. Однако же незамысловатые детские игры — поездка на несуществующих лошадях или изобретение теории заговора, — со временем потеряли своё очарование, начав граничить с ложью и желанием слегка напакостить. Томми с ранних лет был вспыльчив и упрям, но всегда отличался умением поддержать, увидеть более широкую картину, когда дело касалось близких ему людей. Кэтти же оказалась связующим звеном, которая отказалась терять веру в любого из этих двоих. Раз за разом она спасала их от самих себя, оказывалась рядом, когда им это было необходимо, умела встряхнуть и вселить уверенность в завтрашнем дне, хотя порой сама нуждалась в тепле и организованности.

Разумеется, сама задумка уже предполагала, что ниточкам судеб Кэтти, Рут и Томми суждено быть не просто вплетенным в общее полотно бытия, но стать замысловатым и изящным узор. Несмотря на то, что видим только одну сторону происходящего, которая доступна только главной рассказчице, Кэт, мы всё равно чувствуем тепло, которым пронизаны их взаимоотношения. Втроём они дополняли друг друга, составляя единое целое, и кажется, что они действительно растворились в объятьях, так никого и не отпустив.

В конечном итоге, из "Не отпускай меня" вышла очень нежная история о взрослении, верности, дружбе, любви, познании себя и попытках понять этот сумасшедший мир "нормальных людей" извне.


@темы: bookshelf

21:41 

Я думала, что ничего хуже самого Harry Potter and The Cursed Child с нами уже не случится.
Перевод, который смог.

Действие первое, сцена четвертая
Оригинал: We hate Quidditch and sheʼs playing for another House.
Перевод: Мы же терпеть не можем квидиш, и вообще, она играет за другой колледж.

Действие первое, сцена пятая
Оригинал: HARRY reveals the Time-Turner.
Hermione: Is it genuine? Does it work? Itʼs not just an hour-reversal turner — it goes back further?

Перевод: Гарри достает времяворот.
Гермиона: Настоящий? Работает? Не обычный верничасик — сильнее?

@темы: the english we speak, bookshelf

14:44 

«Благоволительницы», Дж. Литтелл


изображение Я что-то совсем забросила написание внятных отзывов, хотя упорно продолжаю фиксировать мысли о прочитанном в надежде в один прекрасный день "раскачаться" — что только в этой жизни не переходит из количества в качество. В любом случае, поделиться впечатлениями конкретно об этой книге я обещала sullivan_, и слово надо держать. В отзыв не уместилось всё то, что роилось в голове во время чтения, так что готова продолжить обсуждение в комментариях.
• • •

Маленькая статистика:
• 3 человека спросили меня, зачем я это читаю;
• 2 человека попросили написать рецензию;
• 1 человек не меньше получаса пространно рассуждал, почему автор не прав, не открыв этой книги;
• 1 человек убедил меня, что знакомиться с "Благоволительницами" обязательно надо.

Литтелл ответственно подошёл к написанию своего романа — поездил по местам, где разворачивались события, тщательно проработал материалы архивов, и в итоге мы держим в руках удивительное произведение. Здесь огромное количество достоверной информации и детально прописанных исторических событий и лиц, которые являются как бы "скелетом" книги. "Плотью" стала сюжетная линия главного героя, офицера СС Максимилиана Ауэ, и она же — "душа" этого 800-страничного исторического романа. Монументальная работа, которая стала причиной споров во многих странах.

Джонатан Литтелл рассуждает над тем, что стало бы с человеком и его убеждениями и моральными установками, окажись он в подобной ситуации, когда мир расколот на два фронта, и выясняется, что есть "свои", "чужие" и иллюзорная полоса забвения между ними. Казалось бы, рассматривая события Второй мировой войны через призму сознания одного конкретного человека, можно получить более-менее внятный ответ, но вместо этого читатель оказывается в подобии вакуума. Нет звуков, нет правды, всё относительно и очень сложно. Очень похоже на взрыв в космосе — кругом осколки и тишина.

Из Макса вышел весьма посредственный представитель "арийской нации" — пара капель "не той крови", всепоглощающая любовь к сестре-близнецу, храня "чистоту" которой Ауэ отказывается от сексуальной связи с женщинами, отдаваясь мужчинам в парке, отелях и укромных местах. Он больше жалует французскую классику, нежели немецкую, неоднократно задаётся вопросом, что правильно, а что нет, ставя под сомнения приказы свыше и не слишком разбираясь в политических махинациях.

Сразу оговорюсь, что нет такого литературного приёма, который я любила бы сильнее, чем ненадёжного рассказчика, а Макс Ауэ — ярчайший пример. Чем-то он напомнил мне Гумберта-Гумберта, потому что в "Благоволительницах" я тонула точно так же, захлёбываясь в отвратительном потоке сознания. Удивительно, как иногда хотелось сбиться с пренебрежения к этому персонажу на сочувствие — ровно до того момента, когда не раскручивался очередной виток повествования, напоминавший о том, что на страницах этой книги — жестокая, отвратительная реальность, через которую прошли тысячи, миллионы людей по всему миру. Макс то вспоминает, кем он был, то проваливается в новую роль, теряется в животных инстинктах и пытается цепляться за что-то прежде знакомое, человеческое, а в итоге сходит с ума. У меня на протяжении чтения неоднократно возникал вопрос, можно ли верить тому, что он видел и слышал, или же это его воображение подводит не только его самого, но и нас, читателей?


Тяжёлый роман, во всех отношениях. Не проясняет абсолютно ничего, лишь заставляет искать ответы на самые сложные вопросы в себе, и не всегда ими можно поделиться с окружающими, потому что впитав в себя всю эту боль, кровь, крики сам себе начинаешь казаться искорёженной марионеткой в чьих-то грязных лапах.

@темы: bookshelf

23:50 

Когда я была в Эрфурте, от которого рукой подать до Ваймара, мне приспичило взяться за "У войны не женское лицо". Приехала в Израиль, села грызть "Благоволительниц" Джонатана Литтелла. Как и зачем я это делаю остаётся загадкой. Вернее, я знаю, зачем, — интересно, — но вот почему у меня просыпается желание читать про войну и фашизм в столь неподходящее время, действительно большой вопрос.

@темы: bookshelf, efo Katya

00:23 

«Стоунер», Дж. Уильямс


изображение
Но, если надумаешь записаться [в армию], умоляю, не делай этого во имя Бога, родины или нашей любимой альма-матер. Сделай это ради себя..

Именно так Стоунер и поступил — каждый шаг на своём жизненном пути он сделал ради себя. Дорога была не сказать что очень простой, и не все повороты — однозначны. После обсуждения книги на встрече клуба осталась озадаченность, потому что многие указали на некоторую бесхарактерность персонажа, блёклость, нежелание принимать волевые решения во имя собственного счастья. С другой стороны, действительно ли он их не принимал?

В жизни Уильяма Стоунера не было ни головокружительных взлётов, ни отвесных падений, за исключением разве того дня, когда он встретил любовь своей жизни — литературу. Он бросает изучение сельского хозяйства, увлечённый словесностью, отказываясь тем самым от уготовленной ему заранее судьбы, в которой ему была бы отведена скромная роль фермера. Здесь можно поспорить, принесла ли ему дальнейшая жизнь в университете больший достаток или добавила ли красок в повседневность, сделав качественное различие между преподаванием и работой на участке земли, но выбор был сделан. Он и определил все дальнейшие события жизни Уильяма Стоунера, нашедшего приют в стенах ставшего родным университета.

Возвращаясь к принятию решений. Стоунер неоднократно оказывается в ситуации, когда выбор стоит между тем, чтобы остаться на прежнем месте, где не всё идеально, но зато знакомо и терпимо, или же решиться двигаться в направлении, которое обещает приключения, новизну и, может быть, долгожданное счастье. Говорю по собственному опыту — всё не так просто. Мне всего двадцать три, но я уже во второй раз оказываюсь на схожем перепутье. В первый раз я, практически типично июльская девочка, дала задний ход и спряталась в свою раковинку. И знаете, это было лишь чуть-чуть менее страшно и больно, если бы я выбрала вторую опцию, пророчащую мне финансовое благополучие и сказочную жизнь. Принять решение бездействовать — тоже решение, и оно требует ничуть не меньшей отваги и борьбы с собственными демонами. Сейчас, когда я снова оказалась на важной жизненной развилке, мне посчастливилось прочитать роман Джона Уильямса, который напомнил мне о том, что мы сами определяем, счастливы ли мы, достойно ли проживаем жизнь, являемся ли чем-то большим, чем кажется извне.

Для меня роман "Стоунер" — не просто хронология жизни кроткого, спокойного, ничем не примечательного на первый взгляд человека, это зарисовка о душе, смирении, поиске и принятии себя.

@темы: bookshelf

00:15 

Коротко о суровой редакторской правке [Максвелла Перкинса] из фильма:

— Some books are supposed to be long, you know? Thank Christ Tolstoy never met you! We'd have that great novel «War and Nothing».

Genius, 2016


@темы: 35mm, bookshelf

02:41 

А вообще, чтобы вы не подумали, что у меня тут сердечные страдания и сплошные сантименты (окей, каюсь, в моей жизни сейчас не без последних), спешу поделиться. Вечер субботы мы провели с Тони augustin_blade в моём любимом ресторане бельгийского пива. Мой друг прелестный не добралась ещё до «Стоунера», поэтому я рассказываю, что там есть совершенно прелестный момент:

— Любовь и книги, — сказала однажды Кэтрин. — Что ещё нужно?
И Стоунер подумал, что ровно так оно и есть, что это одна из истин, которые он теперь узнал.


Сошлись во мнении, что обязательно надо запилить фотографию, где будет зачёркнуто "любовь", а сверху подписано "сидр", потому что "бельгийское пиво" — длинновато на любом языке. Chin-chin!

@темы: blah, bookshelf, people help the people

15:07 

«В ранней юности Стоунер представлял себе любовь как некое абсолютное состояние бытия, доступное тем, кому улыбнулась судьба; повзрослев, он стал думать о ней как о небесах ложной религии, на которые разумный человек может взирать либо с добродушным неверием, либо с мягко-фамильярным презрением, либо со смущением и ностальгической печалью. Ныне, в среднем возрасте, он начал понимать, что любовь – и не божественная благодать, и не иллюзия; он увидел в ней человеческий акт становления, состояние, которое поминутно и день ото дня творят и совершенствуют воля, ум и сердце».

— Д. Уильямс, «Стоунер»

@темы: bookshelf

14:12 


"Many British people identify a Canadian accent as American; many Americans identify it as British".
© D. Crystal


По ходу, у меня канадский английский :facepalm:

@темы: bookshelf, erfurt uni, the english we speak

01:41 


изображение
Мы попробовали масло перед обедом, опуская в него куски хлеба, натёртые мякотью помидора. Казалось, мы едим солнечный свет.

Мне показалось, что эта цитата — лучшее, с чего можно было бы начать эту рецензию, потому что она полнее всего описывает атмосферу "Года в Провансе". Очень лёгкая, яркая, в буквальном смысле "вкусная" книга, в которой Питер Мейл, смелым движением добавляя то красок, то специй, описывает первый год своей семейной жизни во Франции. Дни летят быстро, и в какой-то момент перестаёшь вместе с главными героями суетиться, и время отмеряешь уже не секундой стрелкой, а сменой листков на календаре, если даже не целыми сезонами, которые богаты на сюрпризы и открытия. Наблюдения о жизни и менталитете французов сдобрены изрядной порцией британского юмора, причём автор не забывает весьма изящно иронизировать и над самим собой, и над своими соотечественниками, которые, разумеется, не преминули напроситься в гости в надежде сбежать ненадолго из пасмурной Англии в солнечный Прованс. Единственное, читать эту книгу на пустой желудок просто невозможно: сразу хочется подхватить огромный бумажный пакет и отправиться в ближайший магазин за оливковым маслом, свежим хлебом, маринованным трюфелем и ароматными помидорами. И за прованскими травами. И за вином. Белым. Или розовым. Или красным. Ну, вы поняли.

@темы: bookshelf

01:03 


Найдены неизвестные ранее стихотворения Толкиена.
Статьи: Сноб || The Guardian


Noel

Grim was the world and grey last night:
The moon and stars were fled,
The hall was dark without song or light,
The fires were fallen dead.
The wind in the trees was like to the sea,
And over the mountains’ teeth
It whistled bitter-cold and free,
As a sword leapt from its sheath.

The lord of snows upreared his head ;
His mantle long and pale
Upon the bitter blast was spread
And hung o’er hill and dale.
The world was blind, the boughs were bent,
All ways and paths were wild :
Then the veil of cloud apart was rent,
And here was born a Child.

The ancient dome of heaven sheer
Was pricked with distant light ;
A star came shining white and clear
Alone above the night.
In the dale of dark in that hour of birth
One voice on a sudden sang :
Then all the bells in Heaven and Earth
Together at midnight rang.

Mary sang in this world below :
They heard her song arise
O’er mist and over mountain snow
To the walls of Paradise,
And the tongue of many bells was stirred
In Heaven’s towers to ring
When the voice of mortal maid was heard,
That was mother of Heaven’s King.

Glad is the world and fair this night
With stars about its head,
And the hall is filled with laughter and light,
And fires are burning red.
The bells of Paradise now ring
With bells of Christendom,
And Gloria, Gloria we will sing
That God on earth is come.


The Shadow Man

There was a man who dwelt alone
beneath the moon in shadow.
He sat as long as lasting stone,
and yet he had no shadow.
The owls, they perched upon his head
beneath the moon of summer:
They wiped their beaks and thought him dead,
who sat there dumb all summer.

There came a lady clad in grey
beneath the moon a-shining.
One moment did she stand and stay
her head with flowers entwining.
He woke, as had he sprung of stone,
beneath the moon in shadow,
And clasped her fast, both flesh and bone;
and they were clad in shadow.

And never more she walked in light,
or over moonlit mountain,
But dwelt within the hill, where night
is lit but with a fountain –
Save once a year when caverns yawn,
and hills are clad in shadow,
They dance together then till dawn
and cast a single shadow.



@темы: bookshelf, the english we speak

19:28 


изображение
— Но пойми же меня, — взмолился он.
— К чёрту, — сказал я, — я тебя хорошо понимаю. И притом слишком хорошо.
— Что ты за человек?! — воскликнул он.
— Я клоун, — сказал я, — клоун, коллекционирующий мгновения.


Я не знаю даже толком, почему я с такой настороженностью взяла в руки этот роман. Было какое-то внутреннее беспокойство, что не сложится у меня с Бёллем, которого так хвалит моя подруга, потому что я не сказать, что хорошо понимаю общество Германии того времени, да и с немецкими авторами у меня раз на раз не приходится — то нравится, то совсем нет. С каждой главой беспокойство таяло, уступая место чем-то более лёгкому, мягкому, спокойному. Казалось бы — откуда?

Ганс Шнир предельно честен, бросая брату Лео в телефонном разговоре "я клоун, клоун, коллекционирующий мгновения". Он многое пережил — не вписался в собственную семью, потерял благодаря поразительной ограниченности собственной матери сестру, познал радость любви, видел войну, и теперь, переживая расставание с любимой женщиной, его единственной опорой в жизни, он рассказывает, как всё это было. Талант Ганса остро чувствовать людей и мир в целом является и его проклятием: он подмечает в будничной жизни всё то, что другие либо не замечают ввиду привычки, либо попросту не желают видеть. Ганс внимателен к деталям, и что важно — он умеет видеть не только людские пороки, как часто случается с подобными персонажами, но и ловит мгновения, в которых находит смысл собственного существования. Нельзя сказать, что он объективен в своих суждениях о человеческой природе, религии или межличностных отношениях, но тем не менее, он видит всё несколько в ином свете. В мягком или слепящем — сложно сказать, потому что во многих вопросах Ганс более честен, чем большинство окружающих его людей, мотивы которых он понимает, но при этом ему не хватает толерантности по отношению к их поступкам, порокам.

"Глазами клоуна" — это исповедь тонко чувствующего человека, способного к самоиронии; это попытка осознать происходящее путём "отзеркаливания", когда надеваешь маску, чтобы показать другим их действительность, а потом ищешь себя в отражении глаз близкого человека; это грустная, но светлая книга о жизни, как она есть.

@темы: bookshelf

01:43 


Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях.
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.
Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне,
как не сказано ниже, по крайней мере,
я взбиваю подушку мычащим "ты",
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя.


© И. Бродский


@темы: bookshelf

Вечно молодой, вечно пьяный

главная