15:08 

«The Hours», M. Cunningham

perky Cole

изображение
And here, of course, is the dilemma: he's entirely right and horribly wrong at the same time. She is better, she is safer, if she rests in Richmond; if she does not speak too much, write too much, feel too much; if she does not travel impetuously to London and walk through its streets; and yet she is dying this way, she is gently dying on a bed of roses.


Как-то неуловимо неловко, боязно даже говорить об этой книге с кем-то, кроме близких людей, потому что, обсуждая "Часы" Майкла Каннингема, волей-неволей затрагиваешь темы, на которые в приличном и "здоровом" обществе как-то даже и не очень принято дискутировать.

Давайте попробуем издалека: в этой книге есть Вирджиния Вулф, писательница, без прозы которой сложно говорить о британской литературе ХХ века, и совсем невозможно — о модерне. Если вы ждёте от меня пиетета, то его не будет, потому что всем известная "Миссис Дэллоуэй" не зашла мне ни на русском на первом курсе университета в России, ни на английском на занятиях по литературе в Германии. Я понимаю вклад, мне импонируют и даже где-то близки идеи, но вот конкретно это произведение раз за разом меня усыпляло, и я возмущённым вихрем влетала в спальню соседки, размахивая читалкой, с просьбой объяснить, за что же можно любить этот поток сознания, в котором теряешься и словно сам начинаешь сходить с ума. Соседка тогда загадочно усмехалась и просила оставить книжку в покое, потому что час не настал, да и не госпожой Дэллоуэй единой.

Так-то оно так, но "Миссис Дэллоуэй" — What a lark! — настигла меня в третий раз. В "Часах" приведены не только несколько страниц злополучного романа, но и сама история настолько тесно переплетается с жизнями героев Каннингема, что оказываешься как бы заключённым в неё, видишь изнутри, чувствуешь каждой клеточкой. Где в "Часах" Кларисса Вулф? А где — Каниннгема? И почему вдруг среди этих страниц я вообще нашла себя?..

Пожалуй, не имеет смысла в очередной раз проводить параллели между всеми действующими лицами, благо это успешно сделали за нас издатели, давайте лучше сосредоточимся на изяществе, с которым автор вытащил нас из зоны комфорта. Кто бы ещё смог так ненавязчиво выудить из нашего сознания страхи о завтрашнем дне, показать, как мы уязвимы, как терзаемы сомнениями о том, является ли наша жизнь тем самым осознанным и единственно верным выбором. Майкл Каннингем не просто заставляет нас заглянуть в самих себя и честно признаться в том, что мы вообще-то всеми силами пытаемся казаться сильнее исключительно ради поддержания иллюзии благополучия, он показывает, что эта иллюзия — возведенный в степень n самообман. Все беспокоятся исключительно о том, что подумают другие; на деле же каждый из нас просто боится рассказать о своей слабости.

С этой точки зрения мне показался крайне любопытным Ричард, который стал для меня чем-то вроде центральной фигуры всего произведения. В отличие от трёх женских фигур "Часов" он оказывается как бы вне времени, остро переживает собственный кризис и одновременно с этим является воплощением невысказанных переживаний Вирджинии, Лоры и Клариссы:

"I seem to keep thinking things have already happened. When you asked if I remembered about the party and the ceremony, I thought you meant, did I remember having gone to them. And I did remember. I seem to have fallen out of time."
"The party and ceremony are tonight. In the future"
"I understand. In a way, I understand. But, you see, I seem to have gone into the future, too. I have a distinct recollection of the party that hasn't happened yet. I remember the award ceremony perfectly."


Этот роман — старая история в новой оркестровке, которая очаровывает своей слегка лихорадочной мелодией, завораживает рефреном. Я, пожалуй, вернусь ещё к "Часам", и если не к произведению целиком, то к некоторым страницам, чтобы вспомнить, как важно говорить, чувствовать и отдавать себе отчёт о том, что во мне — моё.

@темы: bookshelf

URL
   

Вечно молодой, вечно пьяный

главная